Где расстреливали в СССР?

Приговорена к высшей мере: 3 женщины, казненные в СССР

Антонина Макарова

На самом деле эту женщину звали Антонина Макаровна Парфенова. Она родилась в 1921 году в деревне Малая Волковка близ Смоленска, там же и пошла в школу. Учительница неверно записала в журнал фамилию девочки, которая застеснялась назвать свое имя, и одноклассники крикнули: «Да Макарова она», — имея в виду, что Антонина — дочь Макара. Так Тоня Парфенова стала Макаровой. Закончила школу и уехала в Москву — поступать в институт. Но началась война. Тоня Макарова ушла добровольцем на фронт.

Но послужить родине девятнадцатилетняя санитарка Макарова практически не успела: она попала в печально известную Вяземскую операцию — битву под Москвой, в которой советская армия потерпела сокрушительное поражение. Из всей части выжить и бежать из плена сумели только Тоня и солдат по имени Николай Федчук. Несколько месяцев они скитались по лесам, пытаясь добраться до родной деревни Федчука. Тоне пришлось стать «походной женой» солдата, иначе ей было бы не выжить. Впрочем, как только Федчук добрался до дома, выяснилось, что законная жена у него есть и живет здесь же. Тоня ушла дальше одна и вышла к селу Локоть, оккупированному немецкими захватчиками. Она решила остаться с оккупантами: может быть, у нее не было другого выхода, а может, она так устала скитаться по лесам, что возможность нормально есть и спать под крышей стала решающим аргументом.

Теперь Тоне пришлось быть «походной женой» для множества разных мужчин. По сути, Тоню просто постоянно насиловали, взамен предоставляя ей еду и крышу над головой. Но это продолжалось недолго. Однажды солдаты напоили девушку, а затем, пьяную, положили к пулемету «Максим» и приказали стрелять по пленным. Тоня, которая перед фронтом успела пройти не только курсы медсестер, но и пулеметчиц, начала стрелять. Перед ней стояли не только мужчины, но и женщины, старики, дети, и пьяная Тоня не промахнулась. С этого дня она стала Тонькой-пулеметчицей, палачом с официальным окладом в 30 марок.

Историки утверждают, что детским кумиром Тони была Анка-пулеметчица, и Макарова, став палачом, исполнила свою детскую мечту: неважно, что Анка расстреливала врагов, а Тоня — партизанов, а заодно женщин, детей и стариков. Но вполне возможно, что Макарова, получившая официальную должность, оклад и собственную койку, просто перестала быть объектом сексуального насилия. В любом случае от новой «работы» она не отказалась.

По официальным данным, Тонька-пулеметчица расстреляла более 1500 человек, но удалось восстановить имена и фамилии только 168. В качестве поощрения Макаровой разрешали забирать вещи убитых, которые, правда, приходилось отстирывать от крови и зашивать на них дырки от пуль. Антонина стреляла в приговоренных из пулемета, а затем должна была добивать выживших выстрелами из пистолета. Впрочем, нескольким детям удалось выжить: они были слишком малы ростом, и пулеметные пули проходили поверх их голов, а контрольные выстрелы Макарова почему-то не делала. Выживших детей вывозили из деревни вместе с трупами, и на местах захоронений их спасали партизаны. Так слухи о Тоньке-пулеметчице как о жестокой и кровожадной убийце и предательнице распространились по округе. Партизаны назначили награду за ее голову, но добраться до Макаровой им не удалось. Вплоть до 1943 года Антонина продолжала расстреливать людей.

А затем Макаровой повезло: советская армия добралась до Брянщины, и Антонина, несомненно, погибла бы, если бы не заразилась сифилисом от одного из своих любовников. Немцы отправили ее в тыл, где она попала в госпиталь — под видом советской санитарки. Каким-то образом Антонине удалось добыть поддельные документы, и, вылечившись, она устроилась в госпиталь медсестрой. Там, в 1945 году, в нее влюбился раненый солдат Виктор Гинзбург. Молодые люди поженились, и Тонька-пулеметчица исчезла навсегда. Вместо нее появилась военная медсестра Антонина Гинзбург.

После окончания войны Антонина и Виктор стали образцовой советской семьей: переехали в Беларусь, в город Лепель, трудились на швейной фабрике, воспитывали двух дочерей и даже приходили в школы как заслуженные фронтовики — рассказывать детям о войне.

Тем временем КГБ продолжал разыскивать Тоньку-пулеметчицу: поиски продолжались три десятилетия, но след женщины палача терялся. Пока кто-то из родственников Антонины не подал документы на разрешение для выезда за границу. В списке родственников в качестве родной сестры гражданина Парфенова почему-то значилась Антонина Макарова (Гинзбург). Следователи начали собирать улики и вышли на след Тоньки-пулеметчицы. Несколько выживших свидетелей опознали ее, и Антонину арестовали прямо по пути с работы.

Говорят, во время суда Макарова сохраняла спокойствие: она полагала, что за давностью лет ей вынесут не очень суровый приговор. Тем временем муж и дочери пытались добиться ее освобождения: власти не сообщали, за что именно арестовали Макарову. Как только семье стало известно, за что именно будут судить их жену и мать, они прекратили попытки обжаловать арест и уехали из Лепеля.

Антонину Макарову приговорили к расстрелу 20 ноября 1978 года. Она сразу подала несколько прошений о помиловании, но все они были отклонены. 11 августа 1979 года Тоньку-пулеметчицу расстреляли.

Берта Бородкина

Берта Наумовна Бородкина, она же Железная Белла, не была ни безжалостной убийцей, ни палачом. Ее приговорили к высшей мере наказания за систематические хищения социалистической собственности в особо крупных размерах.

Берта Бородкина родилась в 1927 году. Девушке не нравилось собственное имя, и она предпочитала называть себя Беллой. Свою в будущем головокружительную для женщины в СССР карьеру она начала с должности буфетчицы и официантки в геленджикской столовой. Вскоре девушку с жестким характером перевели на должность директора столовой. Бородкина настолько хорошо справлялась со своими обязанностями, что стала заслуженным работником торговли и общепита РСФСР, а также возглавила трест ресторанов и столовых в Геленджике.

На самом деле это означало, что в ресторанах Железной Беллы партийные и государственные чиновники получали идеальное обслуживание — не за свой счет, а за счет посетителей недорогих кафе и столовых: недолив, недовес, использование списанных продуктов и банальный обсчет позволяли Белле высвобождать головокружительные суммы. Их она тратила на взятки и обслуживание чинов по высшему разряду.

Масштабы этих деяний позволяют называть геленджикский ресторанный трест настоящей мафией: каждый бармен, официант и директор кафе или столовой должен был ежемесячно отдавать Бородкиной определенную сумму, в противном случае сотрудников просто увольняли. При этом связи с чиновниками долгое время позволяли Берте Бородкиной чувствовать себя совершенно безнаказанной — никаких внезапных проверок и ревизий, никаких попыток поймать главу ресторанного треста на хищениях. В этот момент Бородкину и стали называть Железной Беллой.

Но в 1982 году Берту Бородкину арестовали по анонимному заявлению некоего гражданина, который сообщал, что в одном из ресторанов Бородкиной избранным посетителям демонстрируют порнографические фильмы. Эта информация, судя по всему, не подтвердилась, но следствие выяснило, что за годы руководства трестом Бородкина похитила у государства более миллиона рублей — совершенно непостижимая сумма по тем временам. При обыске в доме Бородкиной нашли меха, драгоценности и огромные суммы денег, спрятанные в самых неожиданных местах: в батареях отопления, в закатанных банках и даже в груде кирпичей возле дома.

Бородкину приговорили к смертной казни в том же 1982 году. Сестра Берты рассказывала, что в тюрьме подсудимую пытали с использованием психотропных препаратов. Так Железная Белла сломалась и начала давать признательные показания. В августе 1983 года Берту Бородкину расстреляли.

Тамара Иванютина

Тамара Иванютина, в девичестве Масленко, родилась в 1941 году в Киеве, в многодетной семье. С раннего детства родители внушали Тамаре и пятерым ее братьям и сестрам, что самое главное в жизни — материальная обеспеченность. В советские годы самыми «хлебными» местами считали сферы торговли и общепита, и поначалу Тамара выбрала для себя торговлю. Но попалась на спекуляции и получила судимость. Женщине с судимостью было почти невозможно устроиться на работу, поэтому Иванютина раздобыла себе поддельную трудовую книжку и в 1986 году устроилась посудомойкой в школу номер 16 Минского района Киева. Позже она рассказала следствию, что эта работа была необходима ей, чтобы обеспечить домашнюю скотину (кур и свиней) бесплатными пищевыми отходами. Но оказалось, что Иванютина пришла в школу совсем не за этим.

17 и 18 марта 1987 года несколько учеников и работников школы попали в больницу с признаками серьезного пищевого отравления. В ближайшие часы скончались двое детей и двое взрослых, еще 9 человек находились в реанимации в тяжелом состоянии. Версия о кишечной инфекции, которую подозревали врачи, была исключена: у пострадавших начали выпадать волосы. Было возбуждено уголовное дело.

Следствие опросило потерпевших, оставшихся в живых, и выяснилось, что все они накануне обедали в школьной столовой и ели гречневую кашу с печенкой. Спустя несколько часов все почувствовали стремительно развивавшееся недомогание. В школе была проведена проверка, выяснилось, что медицинская сестра, отвечавшая за качество питания в столовой, скончалась 2 недели назад, по официальному заключению — от сердечно-сосудистого заболевания. Обстоятельства этой смерти вызвали у следствия подозрения, и тело решено было эксгумировать. Экспертиза выяснила, что медсестра скончалась от отравления таллием. Это высокотоксичный тяжелый металл, отравление которым вызывает поражение нервной системы и внутренних органов, а также тотальную алопецию (полное выпадение волос). Следствие немедленно организовало обыск у всех сотрудников школьной столовой и обнаружило в доме Тамары Иванютиной «небольшую, но очень тяжелую баночку». В лаборатории выяснилось, что в банке хранилась «жидкость Клеричи» — высокотоксичный раствор на основе таллия. Этот раствор применяется в некоторых отраслях геологии, и школьной посудомойщице понадобиться не мог никак.

Иванютину арестовали, и она написала признательные показания: по ее словам, она хотела «наказать» шестиклассников, которые якобы отказались расставлять в столовой столы и стулья. Но позже Иванютина заявила, что призналась в убийствах под давлением следствия, и отказалась давать дальнейшие показания.

Тем временем следователи выяснили, что отравление детей и сотрудников школы — не первые убийства на счету Тамары Иванютиной. Более того, оказалось, что и сама Тамара Иванютина, и члены ее семьи (сестра и родители) уже 11 лет — с 1976 года — использовали таллий для совершения отравлений. Причем как с корыстными целями, так и в отношении людей, которые по каким-то причинам просто не нравились членам семьи. Высокотоксичную жидкость Клеричи они приобретали у знакомой: женщина работала в геологическом институте и была уверена, что продает знакомым таллий для травли крыс. За все эти годы она не менее 9 раз передавала семье Масленко отравляющее вещество. И они каждый раз его использовали.

Сначала Тамара Иванютина отравила своего первого мужа, чтобы унаследовать квартиру. После она вновь вышла замуж, но отношения со свекром и свекровью не сложились, в итоге они умерли с интервалом в 2 дня. Самого мужа Иванютина травила тоже, но небольшими порциями яда: мужчина начал болеть, и убийца надеялась в скором времени овдоветь и получить в наследство дом и земельный участок. Кроме того, эпизод отравлений в школе, оказывается, был не первым: ранее Иванютина отравила школьного парторга Екатерину Щербань (женщина скончалась), учителя химии (выжил) и двух детей — учеников первого и пятого класса. Дети досадили Иванютиной, попросив у нее остатки котлет для своих домашних питомцев.

В это же время родная сестра Тамары Нина Мацибора отравила своего мужа, чтобы завладеть его квартирой, а родители женщин, супруги Масленко, отравили соседа по коммунальной квартире и родственницу, которая сделала им замечание. Отец Тамары и Нины так же отравил свою родственницу из Тулы, приехав к ней в гости. Так же члены семьи травили соседских домашних животных.

Уже находясь под следствием, в СИЗО Тамара Иванютина объясняла сокамерницам свои жизненные принципы так: «Чтобы добиться желаемого, нужно не жалобы писать, а дружить со всеми, угощать. Но в пищу особенно зловредным добавлять яд».

Суд доказал 40 эпизодов отравления, совершенных членами этой семьи, из них 13 — со смертельным исходом. При оглашении приговора Тамара Иванютина отказалась признавать вину и извиняться перед родственниками жертв. Ее приговорили к расстрелу. Сестра Иванютиной Нина была приговорена к 15 годам лишения свободы, отец и мать — к 10 и 13 годам соответственно. Супруги Масленко скончались в тюрьме, дальнейшая судьба Нины не известна.

Тамара Иванютина, так и не признавшая свою вину, пыталась подкупить следователя, пообещав ему «много золота». После оглашения приговора суда ее расстреляли.

Приговорена к расстрелу, или за что казнили женщин в СССР



За время существования СССР смертную казнь в отношении женщин применяли редко. Такой приговор был приведён в исполнение всего лишь трижды. В разные годы были расстреляны: пособница фашистов, палач в юбке Антонина Макарова, мафиози из столовой или, другими словами, расхитительница социалистической собственности Берта Бородкина и серийная убийца, отравительница Тамара Иванютина.

Смертная казнь через расстрел – самый «популярный» метод расправы над преступниками в СССР.


В 1922 году в СССР могли расстрелять за неисполнение обязательств по договору, в 1960 – за мародёрство, в 1962 – за взяточничество./Фото: 1.bp.blogspot.com

В период «хрущёвской оттепели» значительно смягчаются наказания, смертная казнь применяется только к изменникам родины, шпионам и убийцам. Но уже в 1961 году законодательно закрепляется ужесточение наказаний. Так, высшая мера применяется еще и в случае спекуляции валютой, дезорганизации работы исправительных учреждений, хищений в особо крупных размерах, а с 1962 года – за посягательство на жизнь работника милиции, изнасилование и получение взятки.
Однако количество «расстрельных приговоров» постепенно снижалось. Если в 1961 году к смертной казни приговорили 2159 человек, то в 1989 году таких приговоров было всего 100.

История расхитительницы государственного имущества «Железной Беллы»


За годы руководства трестом «Железная Белла» похитила у государства более миллиона рублей – советскими деньгами очень внушительная сумма./Фото: img.anews.com

Берта Бородкина была амбициозной девушкой. Собственное имя ей не нравилось, поэтому она представлялась Беллой. Начиная свою карьеру с должности буфетчицы в городе Геленджик, она очень скоро доросла до директора столовой, а позже – до главы треста ресторанов и столовых. Она, что называется, «умела жить». Обложила всех работников обязательной данью, хочешь работать в сфере общественного питания – плати.
Наладила систему, при которой обвесы, недолив, обсчет, списывание продуктов стали нормой, а полученные в результате средства шли на взятки и бесплатное обслуживание по высшему разряду крупных чиновников.
Разумеется, взамен – никаких внезапных проверок и ревизий, ну и другие приятные моменты «блата». Но как веревочке не виться… На Бородкину поступает заявление, что якобы в одном из ресторанов показывают посетителям фильмы с порнографическим содержанием. Этот факт не подтвердился. Зато при обыске были найдены драгоценности, меха, денежные средства.
В этот раз никакие связи Бородкину не выручили, а даже, наоборот, – никому из высоких чинов, получавших от нее взятки и первоклассное ресторанное обслуживание, не хотелось, чтобы она разговорилась. Поэтому она была приговорена к высшей мере и казнена в 1983 году.

Убийца с окладом, или какие злодеяния совершила Тоня Макарова?


Антонина Гинзбург с супругом Виктором Гинзбургом./Фото: nastroy.net

Застенчивая сельская девочка Тоня на просьбу учителя назвать свои имя и фамилию ничего ответить не смогла. Вместо нее выкрикнули одноклассники, что она Макарова, подразумевая – дочь Макара. Так первоклассницу Тоню и записали в журнал под фамилией Макарова, тогда как на самом деле она была Парфеновой. Этот нюанс поможет пособнице фашистов Антонине Парфеновой скрываться от правосудия долгих 30 лет.
По окончании школы прилежная ученица Тоня Макарова едет в Москву учиться. С началом Великой Отечественной Войны она идёт добровольцем на фронт. Воинское подразделение, в котором Антонина служила санитаркой, попадает в окружение (печально известный «Вяземский котел»). После тяжелых боев от части остаются лишь разрозненные группы.
На этом красивая история заканчивается, и начинается отвращающая с самых первых «нот» сага о дезертирах. Солдат Николай Федчук и Антонина Макарова оказались одни и просто пытались выжить. К своим не пробивались и партизан не искали. Девушка стала «походной женой» солдата, и не по большой любви, а потому что боялась остаться одна в такой ситуации.
Вышли к деревне. В Красном колодце, как признался спутнице Федчук, у него жила семья (жена и дети). Покинув селение, Макарова прибивается к русским коллаборационистам на Брянщине, живущим в так называемой «Локотской республике» – искусственно созданном административно-территориальном образовании. Полицаи оставили у себя симпатичную девушку для своих утех, предоставив ей за это кров и пропитание. Но однажды пьяной Тоне дали в руки пулемет и предложили расстрелять пойманных партизан и их пособников. А надо сказать, что кумиром Антонины с детских лет была Анка–пулемётчица, поэтому она прошла, кроме курсов медсестры, обучение стрельбе из пулемета. Так что с предложенным ей заданием легко справилась, а затем узнала, что у нее теперь есть должность и даже оклад – 30 марок (очень символично!). На её счету 1500 жизней.
В 1943 г. к Брянщине подошли советские войска. Антонина сбежала из немецкого лазарета, где лечилась от венерического заболевания, выправила себе поддельные документы и устроилась санитаркой в советский госпиталь. Там в неё влюбился раненый солдат. Он делает ей предложение. Так фашистский палач исчезла, а на сцене жизни появилась заслуженный ветеран Антонина Гинзбург. Найти бывшего пособника фашистов помог случай: один из её родственников-Парфеновых, собираясь выехать за границу, указал в анкете родную сестру, но почему-то с фамилией Макарова (Гинзбург по мужу). КГБ начал разработку этой загадочной личности. Для её опознания тайно привозились свидетели, на основе показаний которых она была осуждена и приговорена к высшей мере – расстрелу. Приговор привели в исполнение 11 августа 1979 года.

Какой «семейный бизнес» организовала Тамара Иванютина – последняя женщина, казнённая в истории СССР


Тамара Иванютина./Фото: fb.ru

В Киеве жила-была многодетная семья Иванютиных. Всех членов семьи отличало удивительное единство взглядов – если тебе мешают жить или стоят у тебя на пути – просто отрави. Для этих целей у четы было в достатке нужное средство – «жидкость Клеричи», на основе высокотоксичного талия, которое им регулярно поставляла знакомая – геолог, якобы для травли крыс. Тамара Иванютина из-за квартирного вопроса отравила первого мужа, затем второго и его родителей (к несчастью, они были обладателями участка, на котором сноха намеревалась выращивать свиней).
В 1987 году она подливает отраву в еду в школьной столовой, где работала посудомойкой. Парторг и диетсестра мешали списанию продуктов, которые Макарова забирала на прокорм большого домашнего хозяйства. А дети были отравлены с целью дискредитации школьных обедов. Четверо из отравившихся не выжили. Так стремительно двигалась к своей мечте – покупке чёрной «Волги», эта страшная женщина.
Её сестра также отравила мужа из-за квартиры, а мать и отец – соседа, смотревшего телевизор на большой громкости, и родственницу, сделавшую им неприятное замечание. Пытались они накормить отравленными оладьями свою соседку, получавшую большую пенсию, но та отщипнула от них кусочек и угостила котика. Тот умер, а соседка позвонила в милицию. На счету этих недочеловеков – 40 попыток отравления людей и 13 погибших. Родители и сестра получили большие тюремные сроки, а Тамара Иванютина была расстреляна в 1987 году.
Приводить приговоры в исполнение тоже задача не для обычного человека. Занимались такой работой специальные люди, которые имели множество льгот.

Понравилась статья? Тогда поддержи нас, жми:

Судьба палачей

внимание. материал содержит описание сцен насилия. рекомендуется к просмотру лицам 18+ Текст документа

— Алексей, в ваших книгах разворачивается непрерывная цепь ужасающих преступлений, совершенных сотрудниками карательных органов с самого момента их учреждения. Зверства периода Гражданской войны некоторыми объясняются предельным ожесточением враждующих сторон. Но ведь Большой террор разразился через полтора десятилетия…

— Из судебных дел, когда к ответственности привлекали чекистов, особо «отличившихся» в годы Большого террора, и с которыми мне удалось ознакомиться, узнаешь чудовищные вещи.

До сих пор не обнародованы регламентирующие инструкции, согласно которым осуществлялись казни.

Только в недавно опубликованных документах из архива МВД Грузии указан официальный способ казни путем выстрела «в правый висок». Но, скажем, в Минусинске людей добивали ломом… Одного пьяные палачи пытались взорвать с помощью электродетонатора…

При этом осужденный в 1939 году начальник Минусинского оперсектора Алексеев в жалобах на «необоснованность приговора» указывал, что им лично арестовано 2300 «троцкистов», из которых 1500 расстреляно. Власти этим весомым аргументам вняли, в январе 1941 года Алексеев был освобожден из заключения и стал работать в системе ГУЛАГа…

Бывший начальник Куйбышевского (Каинского) оперсектора УНКВД по Новосибирской области Лихачевский в августе 1940 года показывал: «У нас применялось два вида исполнения приговоров — расстрел и удушение… операции проводились таким путем: в одной комнате группа в 5 чел. связывала осужденного, а затем заводили в др. комнату, где веревкой душили. Всего уходило на каждого человека по одной минуте, не больше… Всего было задушено человек 500–600…»

Некоторые из палачей соревновались в умении убить осужденного с одного удара ногой в пах. Казнимым забивали рот кляпом, причем у секретаря райотдела Иванова был специальный рожок, которым он раздирал рты сопротивляющимся…

Те же сотрудники Куйбышевского оперсектора в 1938 году заставили совершать в своем присутствии половой акт осужденную учительницу и осужденного мужчину, обещая за это их помиловать. Сразу после окончания «представления» несчастные были задушены.

В Житомирском УНКВД чекисты заставили старика заниматься сексом с трупом только что расстрелянной женщины.

И это только часть того ужаса, который удалось вытащить из архивов.

справка

Алексей Тепляков

Алексей Тепляков занимается изучением истории советских карательных органов сталинской эпохи, автор книг: «Непроницаемые недра». ВЧК-ОГПУ в Сибири 1918–1929 гг.», «Машина террора. ОГПУ-НКВД в Сибири 1929–1941 гг.», «Опричники Сталина», «Процедура: исполнение смертных приговоров в 1920-1930-х годах», «Деятельность органов ВЧК-ГПУ-ОГПУ-НКВД (1917–1941 гг.): историографические и источниковедческие аспекты» и др. Участник ряда международных исследовательских проектов.

— И кто же были эти люди, творившие все это? Попробуйте набросать обобщенный портрет сибирского чекиста конца 30-х годов.

— Общую численность оперсостава УНКВД по Западно-Сибирскому краю на 1937 год можно определить примерно в тысячу с лишним человек. Это были в основном молодые парни крестьянского происхождения, отслужившие в армии, часто — в пограничных или внутренних войсках, оттуда преимущественно старались их брать… Часто это был бывший секретный сотрудник, взятый на гласную работу. Эти люди и обеспечили взрывной рост численности органов к началу 30-х годов, потому что при НЭПе их численность была примерно на уровне 18000 человек — на всю страну. Я говорю о тех, кого мы бы сейчас назвали офицерами: следователи, агентуристы. К началу 37-го их было 25, а к началу войны — 50 тысяч.

За счет чего обеспечивалась массовость террора? Ведь, в принципе, система не была готова расстреливать сотнями тысяч. В 20-е годы расстреливали по 2–3 тысячи человек в год. В начале 30-х — до двадцати тысяч. Потом опять резкий спад. И 1118 расстрелянных в 36-м. Потому что нет внесудебных органов с правом расстрела, только суды казнят. А в 1937-м казнили 353 тыс., в 1938-м — примерно столько же.

— То есть до 1937-го мы видим такие, я бы сказал, «столыпинские» цифры?

— Да. Потому что старались расстреливать только активистов, а остальных — сажать. Поэтому сажают в год по 200–300 тысяч. А расстреливают, условно говоря, один процент.

А в годы Большого террора расстреливали почти половину от числа осужденных. И за полтора года их «набралось» (даже по официальным, заниженным на несколько десятков тысяч человек, данным) 681 692 человека.

Поэтому, чтобы в экстремальной ситуации органы не захлебнулись, были созданы так называемые «оперативные секторы». В городах, где была тюрьма, создавался «оперсектор», объединяющий 10–15 районов, примыкавших к этому городу. Там, конечно, существует свой горотдел, человек 10–15, и, соответственно, туда из областного управления к нему прикомандировывают человек шесть опытных следственников из ведущих отделов и еще десяток-другой из райотделов НКВД. Присовокупляли курсантов пограничного, скажем, училища, например, из Московского погранучилища в Новосибирск прибыло 50 человек. Они были забойщиками, «подсидчиками» (не давали спать арестантам), потом из них вырастали следователи.

То есть в оперсекторе собиралось человек по двадцать-тридцать чекистов. К ним добавляли ментов наиболее продвинутых и фельдъегерей, еще столько же или больше. Потому что в каждом отделе фельдъегерей было больше, чем оперативников, ведь вся почта была секретная. Надо кого арестовать, нередко фельдъегеря посылают, надо расстрелять — его же. Настоящие чекисты — одни в командировке, другие напились, третьи от этой работы уклоняются, а фельдъегеря под рукой, их и в расстрельную команду можно определить, пусть набираются опыта. И такой энергичный фельдъегерь из системы, казалось бы, безобидной, выдвигается в милицию, в охрану тюрем. А потом смотрят: особо не пьет, грамотен, дисциплинирован, и вытягивают на уровень оперативного работника, и он им становится из рядового крестьянского парня.

На месте расстрелов и тайных захоронений в Бутове. Фото: Николай Малышев / Фотохроника ТАСС

— Вообще, образовательный уровень чекистов был невысок?

— Катастрофически низок. При этом в стране была мотивация учиться, и, скажем, практически все молодые инженеры в начале 30-х по году-два проходили стажировку за границей: в Европе, Японии, Соединенных Штатах… их были тысячи.

Практически все они погибли страшной смертью как шпионы, «разоблачать» ведь их было очень легко.

Все директора больших заводов, многие их заместители, это были люди, имевшие опыт работы на лучших предприятиях Запада.

А вот политические руководители были дико безграмотными, но чекисты выделялись даже на их фоне. Большинство чекистов имело лишь начальное образование, дополненное одно-двухгодичным образованием в Центральной школе НКВД или непродолжительными курсами на местах. В апреле 1936 года один из кадровиков сетовал на то, что следователи ухитряются сделать по 50–60 ошибок «на 140 слов диктанта». Секретарь парткома УНКВД свидетельствовал, что ряд его коллег за 1935 год ни разу не были в кино, зато «играют в преферанс многие, даже парторги и не умеющие играть научились…»

Резко попытались повысить их уровень образования именно в 37-м, когда по мобилизации массово брали студентов, нередко лучших. И они превращались в жутких палачей.

Но все равно даже до середины 50-х среди чекистов преобладали люди с начальным и неоконченным средним. Только при Хрущеве их стали массово выгонять и заменять на людей с высшим образованием.

Экспедиция ученых из польской Академии наук, Медицинской академии и польского Красного Креста. Они производят эксгумацию захоронений польских офицеров, расстрелянных НКВД в 1940 году. На снимке: останки расстрелянных польских офицеров. Фото: Анатолий Морковкин / ТАСС

— Это рядовые чекисты. А кто ими руководил?

— За 20 предвоенных лет органы Сибири последовательно возглавляли девять человек, все очень крупные, «московского масштаба» фигуры. Шестерых в конце 30-х расстреляли, один получил срок и погиб в лагере, реабилитирован из них один. Еще двое застрелились.

— Я вас правильно понял, что после 38-го года, после окончания Большого террора число чекистов в стране увеличилось?

— Причем резко! Притом что была огромная чистка, только в 39-м было уволено более четверти чекистов. Но чистка — в мягком варианте, расстреляли из 20 тысяч «вычищенных» менее пяти процентов.

Многие из них вытворяли чудовищные вещи. Причем не только как нарушители законности, но и просто как коррупционеры, расхитители, мародеры. А основную массу просто увольняли — «по компрометирующим обстоятельствам».

Но многие, наоборот, продвинулись, и сильно продвинулись. Особенно те, кто был на низовом и среднем уровне. Кто был на высоком уровне, считался людьми Ягоды (сначала), а потом — ежовцами. Именно среди них и был самый высокий процент расстрелянных. И часть особенно зарвавшихся начальников отделов, на ком тысячи трупов висело. А вот те, кто был лейтенантами, старшими лейтенантами, эти резко двинулись вверх. На места вычищенных пришло массовое пополнение, и вдруг оказалось, что перед войной чекистов стало значительно больше, чем в 37-м.

При этом — со всем опытом Большого террора.

Владимир Путин открыл Стену скорби в Москве. Фото: Виктория Одиссонова / «Новая газета»

— Есть версия, что «все это» осуществлялось латышами, венграми… евреями особенно. Читаешь книги о Большом терроре на Украине — оторопь берет, сплошные еврейские фамилии.

— Это специфика Украины, где еврейское население было очень велико — и особенно в городах. А сами украинцы были крестьянами и неграмотными. Грамотные же были националистами, петлюровцами… Евреи, получившие равноправие, воспринимали эту власть как свою, и, соответственно, шли защищать ее, и на Украине действительно около сорока процентов оперсостава в середине 30-х были евреями, а руководящий состав даже на две трети. В Белоруссии тоже было много евреев чекистов. А в остальных регионах «еврейское присутствие» было значительно ниже.

Просто активные люди, делавшие карьеру благодаря вбитой в них с детства максиме: если ты еврей, ты должен стараться втрое, иначе тебя затрут. Это не чисто российский феномен.

Вообще, везде нацменьшинства более активны, так, например, в охранке Тито были сплошь черногорцы, которых и было-то полмиллиона на 20 миллионов югославов. Ну, и Берия этот перекос, скажем так, выправил. Да и Ежов старался, который, приехав на Украину, воскликнул в изумлении: «Да у вас тут какой-то Биробиджан!..» Но, разумеется, «еврейский фактор» я бы не переоценивал, поскольку русские, кавказские или украинские чекисты были ничуть не мягче.

— А можно ли говорить о какой-то «сибирской специфике» Большого террора?

— Безусловно. Хотя режим и подходил к террору с элементами рациональности, со своей общей для всех регионов логикой. И, конечно, субъективный фактор, очень многое зависело от конкретного начальника управления, более или менее кровожадно настроенного.

Были чекисты — страшные карьеристы, были просто карьеристы. И — запредельные карьеристы.

Так, в Новосибирской области немцев расстреляли 96 процентов от числа осужденных, девушек миловали да юнцов до двадцати лет, и то не всех, а тех, кого вербовали в сексоты и кто должен был в лагере «освещать», эти могли проскочить. Поляков 94 процента расстреляли. А в соседней Омской области или в Красноярском крае процент расстрелянных инонационалов был в два раза ниже.

Что же до, собственно, сибирской специфики… Она определялась прежде всего огромным масштабом ссылки, политической и крестьянской. «Раскулаченных» везли из южных благодатных районов Алтайского края, Новосибирской, Омской области, Кемеровской — на север, в Нарым, подальше от железной дороги. Поэтому у нас была и «импортная» крестьянская ссылка, и «внутренняя», своя собственная. Как пел Высоцкий: «И меня два красивых охранника повезли из Сибири в Сибирь…» А именно «кулак» и считался главным врагом.

Потом в Сибири действовали иностранные консульства — Японии, Германии, Китая — еще с 20-х годов. И большой процент инонационального населения. Было много переселенцев, еще столыпинских, из Прибалтики, было много поляков, а после Гражданской войны осталось много венгров, австрийцев из военнопленных Первой мировой, которые приняли участие в нашей Гражданской войне, а потом не репатриировались. Так вот за ними была целенаправленная охота как за потенциальными шпионами.

Играло роль и недавнее прошлое того ли иного региона, насколько он был активен в Гражданскую войну с точки зрения антисоветского повстанчества. Сибирь же была территорией огромных антибольшевистских восстаний, большинство их участников было в свое время амнистировано, а теперь их вылавливали и — через 15 лет — добивали.

Масса зажиточного населения, огромный протестный потенциал еще с 20-х годов, огромный опыт в том числе вооруженного сопротивления коллективизации… Вот за все это в 37-м и пришла расплата.

В Белоруссии были очень жестокие репрессии, на Украине — жесточайшие, в два раза выше, чем по стране. А в Сибири — в четыре раза выше.

1973 год. Памятник чекистам в Киеве. Фото: РИА Новости

— Насколько разительными были перемены с приходом Берии? Он, в частности, приказал не приводить в исполнение те смертные приговоры, которые «тройками» были уже вынесены, но не исполнены.

— Да. Другое дело, что во многих регионах этот приказ был проигнорирован, расстрелы продолжались, но их оформляли задним числом. Где-то 300, где-то 200, а в Крыму так и 800… Но за это попавшихся чекистов арестовывали, а кое-где и расстреливали. Я вам приведу пример наглости чекистов. В Одессе, как и везде, секретно-политический отдел облуправления НКВД расследовал политические дела и громил номенклатуру. И вот рядового начальника отделения, старшего лейтенанта, вызывают в обком и говорят: мол, жалобы на вас идут, пытки, то да се. Возвращается тот и говорит своим:

«Да я два состава этого обкома пересажал, а они меня спрашивают, кого я там стукнул?! Это не верно так со мной разговаривать!..»

Поэтому мы с коллегами Андреем Савиным и германским историком Марком Юнге используем термин «дисциплинирование чекистов» как цель бериевской политики, поскольку надо было объяснить им, что они хоть и передовой вооруженный отряд партии, но над партией все-таки не стоят, а лишь выполняют ее поручения. Это и было сделано с помощью чистки.

Аресты при Берии резко сократились, но тех, кого арестовывали, все равно продолжали бить, пытать продолжали.

Нарком Лаврентий Берия. Фото: архив РИА Новости

— То есть делать из Лаврентия Павловича великого демократа и правозащитника не стоит?

— Конечно! Он был прагматиком и четко выполнял полученное задание — привести чекистов в чувство. И, что очень важно, это ведь не было первой такой попыткой. В 1921 году началась великая партийная «чистка», в ходе которой за несколько месяцев вычистили более трети коммунистов, и острие ее било, опять же, по силовикам, особенно — по чекистам. Комиссии начали массово исключать их из партии, включая даже многих членов коллегий Губчека. То есть руководители исключались буквально пачками. И Ягода паниковал, писал Дзержинскому:

«Мы теряем лучших работников, и куда он теперь пойдет, этот своими же “проклятый чекист”? Не толкаем ли мы его к “красному бандитизму”?»

К 24-му году чекистов здорово сократили, поисключали из партии, многих арестовали, резко сократили оставшимся их полномочия. Ведь коллегия Губчека могла расстрелять любого, коллегия особого отдела — тоже. И еще была высшая инстанция — коллегия ВЧК и тоже с правом расстрела.

С введением НЭПа это почти прекратилось, только коллегия ОГПУ могла расстреливать во внесудебном порядке.

И вот в 39–40-м чекистов так же массово увольняли, исключали из партии, переводили во «второй эшелон», в лагерную охрану, в «ментовку», в отделы кадров крупных предприятий.

— И насколько серьезным стало это «обновление» органов? Нам постоянно приводят цифру: 20000 чекистов было репрессировано в годы сталинского террора, и даже пытаются героизировать этих репрессированных.

— Ну, во-первых, цифра 20000 «пострадавших» чекистов — дезинформация руководителей КГБ СССР Чебрикова и Бобкова, которые ее первыми вбросили в общественный оборот. На самом деле она завышена почти на порядок. Да и многие другие факты, которые должны облагородить образ чекистов сталинской поры… В двухтомнике «Личное дело» бывшего председателя КГБ Крючкова, например, сочинена целая легенда о героических омских чекистах, которые якобы поплатились жизнью за сопротивление сталинским репрессиям. Крючков пишет: «В 1937 году, например, был расстрелян практически весь состав омского управления НКВД за отказ участвовать в репрессиях. Состоялся скорый суд, и судьба сотрудников управления была решена». На деле расстреляли только начальника управления Салыня, который со своей командой успел до лета 1937 года подвергнуть репрессиям тысячи людей. Всего же было арестовано по обвинению в заговорщицкой деятельности 11 омских чекистов из 320. Их изощренно пытали, но в 1939 году освободили.

В целом же бериевская чистка НКВД носила не принципиальный, а выборочный характер. В 1939 году от освобожденных из-под стражи членов партии заявления об истязаниях были получены на 102 омских чекиста, из которых к январю 1940-го наказали сравнительно немногих: арестовали 12 и уволили из НКВД — 16, остальным были вынесены либо административные выговоры, либо мер вообще принято не было «за маловажностью проступков».

— Читая ваши книги, поражаюсь, как вам дали возможность со всеми этими документами ознакомиться?

— Я работал со многими рассекреченными чекистскими следственными делами на ныне реабилитированных лиц Новосибирска и Барнаула, все остальное были партийные документы, советские архивы, в которых неминуемо оседали чекистские отчеты. Персональные и кадровые дела чекистов спокойно лежат в партийных архивах, иногда в них информации немногим меньше, чем в служебных гэбэшных… С этого я и начинал в середине 90-х, когда это было открыто.

— Первый начальник Росархива Рудольф Пихоя говорил мне, что считает раскрытие партархивов своей главной заслугой.

— И правильно считает! Так что теперь, когда этот идиотский 75-летний срок отодвинулся, можно и войну копать, партийные и государственные архивы свободны. Там колоссальный объем еще далеко не освоенной информации, в том числе и чекистской, которая в их ведомственных архивах по-прежнему закрыта наглухо. Весь свой кадровый материал я именно из партийных архивов и брал. И только в 2011–14 гг. в Центральном архиве ФСБ несколько заходов сделал, но они ведь выдают только то, что сами сочтут нужным, я напишу список, а они из него что-то покажут, что-то нет. Самое интересное, что я там увидел, — это переписка начала 30-х сибирских руководителей с московскими начальниками — Ягодой, Евдокимовым, Мессингом. Шикарная информация.

1935 год. Парад у Мавзолея Ленина. Генрих Ягода крайний справа. Фотохроника ТАСС

В Сибири я долго ждал возможности поработать в фондах госбезопасности. И произошло это случайно. В 2002-м началась работа по Книге памяти, и меня включили в эту группу. А вытурили из нее только через полтора года. Поскольку

директриса областного архива, дама вполне реакционная, стукнула в ФСБ: мол, он же собирает картотеку на «ваших сотрудников»! И меня без всяких объяснений… Но успел я многое. Ксерокопировать обычно не давали, и я ручечкой…

И, конечно, Украина, где в 2013 и 2015 годах я по две недели проработал, да с фотоаппаратом, да в группе, так что мы найденным обменивались. Это совсем другое дело. Госбезопасность — это же вертикальное ведомство, все нормативные документы, все приказы, все циркуляры, что в Новосибирске, что в Киеве — одни и те же.

К тому же в Киеве показали следственные дела не на рядовых исполнителей, а на первых лиц. Это когда я стал работать в международной команде, подготовившей четырехтомник «Эхо Большого террора», скоро в Москве выйдет том, который я с друзьями непосредственно готовил, — 900 страниц. Мы, например, публикуем несколько десятков приказов Берии по НКВД по наказанию чекистов. Это до сих пор у нас секретные приказы, а украинцы рассекретили, и мы их даем. Причем там широко представлены и московские, и даже сибирские документы, которые рассылались тогда по всей стране. Так что и из московских архивов кое-что просачивается.

Мой любимый образ — водопроводный кран: каким бы надежным он ни был, все равно протекать начнет, когда прокладка сработается.

Как исполняли смертные приговоры в СССР (8 фото)

Правда ли то, что палачей из Азербайджана, Узбекистана и Таджикистана отправляли в командировки в другие союзные республики, где годами не находилось желающих привести в исполнение «вышку»? Правда ли то, что в Прибалтике вообще никого не казнили, а всех приговорённых к высшей мере наказания увозили расстреливать в Минск?

Правда ли то, что за каждого казнённого палачам выплачивали солидные премиальные? И правда ли то, что женщин в Советском Союзе расстреливать было не принято? За постсоветский период вокруг «вышки» было создано столько расхожих мифов, что разобраться, что в них правда, а что домыслы, едва ли возможно без кропотливой работы в архивах, на которую может уйти не один десяток лет. Нет полной ясности ни с довоенными казнями, ни с послевоенными. Но хуже всего обстоит дело с данными о том, как же приводили в исполнение смертные приговоры в 60–80-х годах.

Как правило, осуждённых казнили в следственных изоляторах. В каждой союзной республике было как минимум по одному такому СИЗО особого назначения. На Украине их было два, в Азербайджане – целых три, а в Узбекистане и Таджикистане вообще по четыре. Сегодня смертные приговоры приводят в исполнение только в одном-единственном СИЗО советских времён – в Пищаловском централе Минска, известном также под названием «Володарка». Это уникальное место, единственное в Европе. Казнят там примерно по 10 человек в год. Но если пересчитать расстрельные СИЗО в советских республиках сравнительно легко, то сказать с уверенностью, сколько таких специализированных изоляторов было в РСФСР, едва ли сможет даже самый подготовленный историк. К примеру, до последнего времени считалось, что в Ленинграде в 60–80-е годы осуждённых вообще не казнили – негде было. Но оказалось, что это не так. Не так давно в архивах обнаружились документальные подтверждения того, что приговорённого к высшей мере наказания 15-летнего подростка Аркадия Нейланда расстреляли летом 1964 года именно в Северной столице, а не в Москве и не в Минске, как считалось ранее. Стало быть, нашлось всё-таки «подготовленное» СИЗО. И едва ли Нейланд был единственным, кого там расстреляли.

Есть и другие расхожие мифы о «вышке». К примеру, принято считать, что в Прибалтике с конца 50-х годов вообще не было собственных расстрельных команд, поэтому всех осуждённых к высшей мере наказания из Латвии, Литвы и Эстонии этапировали на расстрел в Минск. Это не совсем так: смертные приговоры приводили в исполнение и в Прибалтике. Вот только исполнителей действительно приглашали со стороны. В основном из Азербайджана. Всё-таки целых три расстрельных команды на одну небольшую республику – многовато. Казнили осуждённых в основном в бакинской Баиловской тюрьме, а заплечные мастера из Нахичевани часто сидели без работы. Зарплаты им всё равно «капали» – члены расстрельной команды получали примерно по 200 рублей в месяц, но при этом ни премий за «приведение в исполнение», ни квартальных. А деньги это были немалые – квартальные составляли примерно 150–170 рублей, а «за исполнение» платили по сотне членам бригады и 150 – непосредственно исполнителю. Вот и ездили в командировки – подзаработать. Чаще – в Латвию и Литву, реже – в Грузию, Молдавию и Эстонию.

Другой расхожий миф – о том, что в последние десятилетия существования Союза к смертной казни не приговаривали женщин. Приговаривали. В открытых источниках можно найти информацию о трёх таких казнях. В 1979 году расстреляли коллаборационистку Антонину Макарову, в 1983-м – расхитительницу социалистической собственности Берту Бородкину, а в 1987-м – отравительницу Тамару Иванютину. И это на фоне 24 422 смертных приговоров, вынесенных в период с 1962 по 1989 год! Что же, расстреливали одних только мужчин? Вряд ли. В частности, до сих пор окутаны покровом тайны приговоры валютчицам Оксане Собиновой и Светлане Пинскер (Ленинград), Татьяне Внучкиной (Москва), Юлии Грабовецкой (Киев), вынесенные в середине 60-х.

К «вышке» их осудили, но казнили или всё-таки помиловали, сказать сложно. Среди 2355 помилованных их фамилий нет. Значит, скорее всего их всё-таки расстреляли.

Третий миф – о том, что в палачи шли, так сказать, по зову сердца. В Советском Союзе палачей назначали – и только. Никаких добровольцев. Мало ли что у них на уме – а вдруг извращенцы? Назначить же палачом могли даже обычного сотрудника ОБХСС. Среди работников органов правопорядка отбирали, как правило, тех, кто был недоволен зарплатой, кому срочно требовалось улучшить жилищные условия. Предлагали работу. Приглашали на собеседование. Если испытуемый подходил, его оформляли. Надо сказать, что работали советские кадровики отменно: с 1960 по 1990 год не было ни одного случая, чтобы палач уволился по собственному желанию. И уж точно среди сотрудников расстрельных не было ни одного случая суицида – крепкие нервы были у советских палачей. «Да, меня именно назначили, – вспоминал бывший начальник учреждения УА-38/1 УИТУ МВД Азербайджанской ССР Халид Юнусов, на счету которого приведение в исполнение более трёх десятков смертных приговоров. – Я шесть лет до этого ловил взяточников. Надоело, только врагов себе наживал».

Как же, собственно, проходила сама процедура казни? После оглашения судом приговора и до приведения его в исполнение проходило, как правило, несколько лет. Всё это время смертника содержали в «одиночке» тюрьмы того города, в котором шёл суд. Когда все поданные прошения о помиловании отклонялись, приговорённых перевозили в специзолятор – как правило, за несколько дней до печальной процедуры. Случалось, что заключённые томились в ожидании казни по нескольку месяцев, но это были редкие исключения. Зэков стригли наголо и переодевали в одежду из полосатой ткани (светло-серая полоса чередовалась с тёмно-серой). О том, что их последнее ходатайство о помиловании было отклонено, приговорённым не сообщали.

Тем временем начальник СИЗО собирал свою расстрельную команду. В неё помимо врача и палача входили сотрудник прокуратуры и представитель оперативно-информационного центра УВД. Эти пятеро собирались в специально отведённом помещении. Сначала сотрудник прокуратуры знакомился с личным делом приговорённого. Затем так называемые контролёры по надзору, два или три человека, вводили в помещение осуждённого в наручниках. В фильмах и книгах обычно следует пассаж, в котором смертнику объявляют о том, что, мол, все его ходатайства о помиловании отклонены. На самом деле отбывающему в последний путь об этом никогда не сообщали. Спрашивали, как звать, где родился, по какой статье сидит. Предлагали расписаться в нескольких протоколах. Затем сообщали, что нужно будет составить ещё одно прошение о помиловании – в соседнем помещении, где сидят депутаты, и подписать бумаги нужно будет при них. Уловка, как правило, действовала безотказно: осуждённые на смерть бодро шагали навстречу депутатам.

А за дверью соседней камеры не было никаких депутатов – там стоял исполнитель. Как только приговорённый заходил в помещение, следовал выстрел в затылок. Точнее – «в левую затылочную часть головы в области левого уха», как того требовала инструкция. Смерт-ник падал, раздавался контрольный выстрел. Голову убитого обматывали тряпкой, смывали кровь – в помещении был специально оборудован кровосток. Входил врач, констатировал смерть. Примечательно, что палач никогда не стрелял в жертву из пистолета – только из мелкокалиберной винтовки. Говорят, что расстреливали из «макарова» и ТТ исключительно в Азербайджане, но убойная сила оружия была такова, что с близкого расстояния осуждённым буквально разносило головы. И тогда решено было расстреливать осуждённых из наганов времён Гражданской войны – у них был более щадящий бой. Кстати, только в Азербайджане осуждённых на казнь перед процедурой накрепко связывали, и только в этой республике было принято объявлять осуждённым, что все их просьбы о помиловании отклонены. Почему так – неизвестно. Связывание жертв действовало на них настолько сильно, что каждый четвёртый умирал от разрыва сердца.

Примечательно и то, что документы о приведении приговора в исполнение сотрудники прокуратуры никогда не подписывали до казни (как предписывала инструкция) – только после. Говорили – плохая примета, хуже некуда. Далее покойника укладывали в заранее приготовленный гроб и везли на кладбище, на особый участок, где хоронили под безымянными табличками. Ни имён, ни фамилий – только порядковый номер. Расстрельной команде выдавали акт, и в тот день все четверо её членов получали отгул.

В украинских, белорусских и молдавских СИЗО, как правило, обходились одним палачом. А вот в грузинских специзоляторах – в Тбилиси и Кутаиси – таковых числился добрый десяток. Разумеется, большинство из этих «палачей» никогда никого не казнили – только числились, получая по ведомости большую зарплату. Но к чему правоохранительной системе было содержать такой огромный и никому не нужный балласт? Объясняли так: сохранить в тайне, кто именно из сотрудников СИЗО расстреливает приговорённых, не представляется возможным. Всегда проговорится бухгалтер! Так вот, чтобы ввести в заблуждение и бухгалтера, в Грузии и ввели такую странную систему выплат.

Смертная казнь: от СССР до современной России

Советский Cоюз

Первый в Советской России смертный приговор был оглашен 21 июня 1918 года в отношении начальника Морских сил Балтийского моря Алексея Щастного. Ему предъявили обвинение «в контрреволюционной агитации, попустительстве таковой во флоте, неисполнении приказов советской власти и планомерной дискредитации ее в глазах матросов». Члены трибунала после пятичасового совещания признали доказанным, что Щастный «сознательно и явно подготовлял условия для контрреволюционного, государственного переворота» (см. «Первый в Советской России смертный приговор»). И в СССР, и в России смертная казнь приводилась в исполнение путем расстрела в следственных изоляторах и тюрьмах – что и произошло с Щастным (см. «Камни не должны быть слишком большими, чтобы осужденный не умирал от одного или двух ударов»).

С 1920 по 1950 год к высшей мере наказания приговаривали за самые разные преступления: заключение убыточных договоров, вынесение неправосудного приговора, незаконное задержание, получение взятки, бесхозяйственное использование рабочей силы в военное время, неисполнение обязательств по договору, хищение из государственных складов. Согласно УК РСФСР 1922 года, нельзя было расстреливать детей до 18 лет и беременных женщин (см. «Последняя пуля для женщины по приговору суда СССР»). При этом смертная казнь применялась даже во внесудебном порядке.

24 422 – столько смертных приговоров было вынесено в СССР с 1962 по 1989 года, из них 2355 (9,6%) лиц было помиловано

После смерти Иосифа Сталина в 1953 году был взят курс на либерализацию и гуманизацию общественной жизни. В 1960 году вступил в силу УК РСФСР, согласно которому смертную казнь могли назначить за мародерство, посягательство на жизнь народного дружинника, добровольную сдачу в плен, измену Родине, получение взятки должностным лицом в особо крупном размере, нарушение правил о валютных операциях в крупных размерах и другие преступления. Спустя два года была восстановлена смертная казнь за изнасилование, взяточничество и ряд экономических преступлений. Глава государства мог принять решение о помиловании, но делал это довольно редко. В случае помилования расстрел заменялся лишением свободы на 25 лет либо пожизненным заключением.

С конца 1980-х количество смертных приговоров начало сокращаться. А Конституция РФ 1993 года и вовсе установила: «смертная казнь впредь до её отмены может устанавливаться федеральным законом в качестве исключительной меры наказания за особо тяжкие преступления против жизни при предоставлении обвиняемому права на рассмотрение его дела судом с участием присяжных заседателей». В итоге в 1993 году было вынесено 157 смертных приговоров, в 1994 году – 160, в 1995 году – 141.

28 февраля 1996 года Россия вошла в Совет Европы, в связи с чем обязалась подписать и ратифицировать Европейскую конвенцию о защите прав человека и основных свобод, отменяющую смертную казнь, – что в дальнейшем и было сделано. Президент РФ Борис Ельцин 16 мая 1996 года издал указ «О поэтапном сокращении применения смертной казни в связи с вхождением России в Совет Европы». В московской «Бутырке» 2 августа 1996 года был казнен Сергей Головкин, обвиняемый почти в 40 изнасилованиях и убийствах мальчиков на территории Московской области – по некоторым данным, он и «закрыл» российский расстрельный список (см. «Последняя смертная казнь в Бутырке. За что расстреляли Головкина»).

16 апреля 1997 года РФ подписала протокол № 6 к Конвенции о защите прав человека и основных свобод, согласно которому «смертная казнь отменяется. Никто не может быть приговорен к смертной казни или казнен; государство может предусмотреть в своем законодательстве смертную казнь за действия, совершенные во время войны или при неизбежной угрозе войны». Госдума должна была ратифицировать его до мая 1999 года, но так и не сделала этого.

Дело № Технологии смертной казни и их сбои

Формально документ для РФ не вступил в силу, но по международным правилам после подписания договора страна должна вести себя как в случае его ратификации – поэтому на смертную казнь в России с 16 апреля 1997 года наложен мораторий.

В феврале 1999 года Конституционный суд принял постановление № 3-П, которым запретил применять смертную казнь до появления на всей территории России судов с участием присяжных заседателей. Произойти это должно было 1 января 2010 года, когда присяжные будут сформированы в Чеченской Республике

Мораторий (лат. moratorium – «замедляющий») – отсрочка исполнения договорных обязательств или воздержание от их исполнения.

Таким образом, 1 января 2010 года должен был истечь срок введенного моратория, но, несмотря на появление в Чечне суда присяжных, КС вынес определение № 1344-О-Р, которым заключил: «В течение 10 лет в РФ действует комплексный мораторий на смертную казнь. За это время сформировались устойчивые гарантии права не быть подвергнутым смертной казни и сложился легитимный конституционно-правовой режим, в рамках которого – с учетом международно-правовой тенденции и обязательств, взятых на себя Россией, – происходит необратимый процесс, направленный на отмену смертной казни как исключительной меры наказания, носящей временный характер и рассчитанной лишь на некоторый переходный период» (см. «Конституционный суд о запрете применения смертной казни в России»).

Современная Россия

Несмотря на запрет применения высшей меры наказания, норма о ней до сих пор содержится в УК. Согласно кодексу, преступника можно расстрелять за убийство с отягчающими обстоятельствами (ч. 2 ст. 105 УК), геноцид (ст. 357 УК), посягательство на жизнь государственного или общественного деятеля (ст. 277 УК), сотрудника правоохранительного органа (ст. 317 УК) либо лица, осуществляющего правосудие или предварительное расследование (ст. 295 УК). В УК прописано: эта мера наказания является исключительной и не может быть назначена совершившим преступления в возрасте до 18 лет, женщинам и мужчинам, достигшим к моменту вынесения приговора 60 лет. Порядок исполнения смертной казни установлен гл. 23 УИК. Нормы о смертной казни будут исключены из действующего законодательства (или установлены за действия, совершённые во время войны либо при неизбежной угрозе войной) в случае ратификации протокола № 6.

Зарубежная практика География смерти-2012: сколько людей казнят в разных странах

Несмотря на однозначную позицию КС – в России смертная казнь не применяется – споры о ней не утихают и по сей день. Президент Владимир Путин во время «Прямой линии» в 2013 году сказал, что сомневается в эффективности этой меры. «Рука сама тянется к авторучке, чтобы подписать какие-то документы на возвращение смертной казни, просить об этом депутатов, но надо поговорить со специалистами, с криминологами. Я понимаю возмущение граждан и желание наказать преступников. Вопрос в эффективности», – сообщил Путин. При этом он напомнил о существовании пожизненного тюремного заключения и заверил, что «условия содержания там не санаторно-курортные». В том же году глава МВД Владимир Колокольцев сообщил, что не имеет ничего против возвращения высшей меры наказания: «Боюсь навлечь на себя гнев противников смертной казни, но если не как министр, а как простой гражданин, я не видел бы ничего предосудительного в таком наказании».

Интерправо Правозащитники насчитали рекордное количество казней в 2015 году

В мае 2015 года Госдума выступила против возврата смертной казни в качестве наказания для террористов. При этом в конце 2015 года председатель СКР Александр Бастрыкин заявил: «Я лично выступаю за смертную казнь, прежде всего как человек». По его мнению, тем, кто совершает тяжкие преступления, не место на земле (см. «Бастрыкин высказался за отмену моратория на смертную казнь»).

В январе 2017 года глава думского комитета по законодательству и госстроительству Павел Крашенинников предложил убрать из УК все упоминания о смертной казни. Он считает, что фактически такого вида наказания в РФ уже нет, поскольку оно не только не применяется, но и не может выноситься судом (см. «Крашенинников предложил убрать смертную казнь из Уголовного кодекса»). В мае 2017 года председатель КС Валерий Зорькин заявил на VII Петербургском международном юрфоруме: «В России сложился конституционно-правовой режим на протяжении длительного времени, в результате которого граждане получили право не быть приговоренными к смертной казни».

Исследования Смертный приговор: как правосудие обращалось к высшей мере в 2017 году

А летом прошлого года глава думского комитета по безопасности и противодействию коррупции Василий Пискарев предложил выносить смертные приговоры террористам, но с отсрочкой до тех пор, пока в Европе не снимут на них запрет. «Мы идем к гуманизации, но я бы хотел, чтобы в случаях, когда речь идет об особо тяжких преступлениях, когда страдает огромное количество людей, когда погибают люди от взрывов, от терактов, все-таки прописывали в приговоре, что нужно применять именно эту меру наказания, но отсрочить исполнение до того, как появится всеобщее осознание, что эту меру надо применять», – сказал он (см. «В Думе предложили применять к террористам смертную казнь с отсрочкой»).